0bc287a7

Эллисон Харлан - На Полдник Не Останется Ничего



ХАРЛАН ЭЛЛИСОН
НА ПОЛДНИК НЕ ОСТАНЕТСЯ НИЧЕГО
За шипами росла целая поляна Флюхов. Я пытался пересадить и вырастить
их, но они почему-то гибли, так и не дозрев. А воздух был мне просто
необходим.. Мешок опустел уже наполовину, и голова опять начала болеть.
Ночь к тому. времени длилась без малого три месяца.
Мой мир совсем невелик. Во всяком случае, не настолько велик, чтобы
удерживать атмосферу, которой смог бы дышать нормальный землянин, - и не
так мал, чтобы не иметь совсем никакой и быть полностью безвоздушным. Мой
мир - небольшая планетка в системе красного солнца, вокруг которой крутятся
две луны, причем каждая из лун затмевает красное солнце на шесть месяцев из
восемнадцати. Таким образом, свет здесь царит шесть месяцев, а тьма
двенадцать. Свой мир я назвал Адом.
Когда я впервые здесь оказался, у меня было имя, было лицо и даже была
жена. Жена погибла при взрыве корабля, а имя постепенно утратилось в
течение тех десяти с лишним лет, что я здесь живу. Что же касается лица...
а-а, ладно! Чем меньше об этом вспоминать, тем лучше.
Нет, я не жалуюсь. Легкой жизни у меня здесь, понятно, не было. Но
худо-бедно я справлялся. И что мне теперь сказать? Я здесь, и я жив. Вот и
все мои радости. Приходится довольствоваться хотя бы этим. К тому же то,
чего я лишился, слишком велико, чтобы пытаться вернуть это какими-то
жалобами.
Когда я впервые увидел этот мир, он казался крошечным светящимся
пятнышком на обзорном экране корабля.
- Как думаешь, может, там чего-нибудь для нас найдется? - спросил я у
жены.
Поначалу приятно было вспоминать о жене - меня сразу охватывала
нежность, осушая слезы и сжигая ненависть.. Но то лишь поначалу.
- Не знаю, Том. Возможно. - Вот как она ответила. Возможно. - В устах
моей жены слово это звучало как-то по-особому - так легко и нежно, что мне
всякий раз хотелось слышать его снова и снова - и восхищаться.
- Мой топливный отсек не отказался бы что-нибудь заглотить, - сказал
я. И ее полные губы разошлись в улыбке. Верхние зубки слегка касались
нижней губы.
- Aral Вот и расплата за все твои несносные медовые месяцы!
Я игриво поцеловал жену. Мы часто бывали так счастливы. Счастливы
просто оттого, что вместе. Вместе. Я и понятия не имел, что это значило для
меня. Наше упоение друг другом казалось таким естественным. Мне ив голову
не приходило, что же будет, если ее вдруг не станет.
А потом мы вошли в то самое облако субатомных частиц, что плавало за
орбитой Первой Луны. На экране частицы не регистрировались, но они были там
повсюду и прошили в корпусе корабля бесчисленное множество крошечных
пробоин. Сами эти пробоины и за месяц не смогли бы выпустить столько
воздуха, чтобы причинить нам с женой хоть малейшие неудобства, но, на нашу
беду, они пронизали и машинный отсек. Простой пылью эти частицы не были.
Чем-то другим - быть может, антиматерией. Мне уже никогда не узнать, что
такое они натворили в машинном отсеке, но факт остается фактом корабль
потерял управление и пулей понесся к этой - теперь целиком моей - планете,
а в считанных километрах от поверхности взорвался.
Моя жена погибла. Уносясь прочь в аварийной секции кабины, я видел ее
тело. Сам-то я остался цел и невредим, в моем убежище размещались большие
резервуары кислорода, а жена так и осталась там, в окружении металлических
стен - в коридоре между кабиной управления и камбузом, куда она отправилась
приготовить мне завтрак.
Так и осталась там - простирая руки ко мне, вся белая-белая...
простите, но мне... м



Назад