0bc287a7

Элиаде Мирча - Девица Кристина



МИРЧА ЭЛИАДЕ
ДЕВИЦА КРИСТИНА
Аннотация
Мирча Элиаде — продолжатель того направления в литературе, которое принято называть «фантастическим реализмом» и у истоков которого стояли Гоголь, Эдгар По, Достоевский... Бытовые подробности соседствуют в новеллах М.Элиаде с фантастическими образами, отчего грань между явью и вымыслом стирается, а читатель оказывается втянутым в некую новую реальность.
I
У дверей в столовую Санда остановила его, прикоснувшись к рукаву, — первый интимный жест за те три дня, что они провели под одной крышей.
— А у нас новый гость, знаете? Профессор...
Егор заглянул ей в глаза. Они блестели в полутьме комнаты. «Может быть, это знак?» — подумал он и попытался привлечь девушку к себе. Но она отстранилась и распахнула двери.

Егор одернул пиджак и застыл на пороге. Горела та же лампа с белой калильной сеткой, дававшая слишком резкий, искусственный свет. В улыбке гжи Моску усталость сквозила заметнее, чем прежде.

Егору уже не надо было видеть ее лица, чтобы угадать эту улыбку.
— Позвольте вам представить господина художника. Егор Пашкевич, — с помпой изрекла гжа Моску, плавно поведя рукой в его сторону. — Имя несколько непривычное, но он чистокровный румын. Господин Пашкевич оказал нам честь погостить в наших пенатах...
Егор поклонился с самым любезным выражением лица. Гжа Моску обернулась к новому гостю, вся превратившись в трепет. Нечасто ей выпадал случай насладиться церемониалом настоящего, полновесного представления.
— Господин Назарие, университетский профессор, гордость румынской науки! — провозгласила она.
Егор решительным шагом подошел к профессору и пожал ему руку.
— Я всего лишь скромный ассистент, сударыня, — пробормотал гн Назарие, пытаясь поймать ее взгляд. — Более чем скромный...
Но гжа Моску вдруг в изнеможении опустилась на стул. Профессор в оторопи остался стоять подле, не смея поднять ни на кого глаза, боясь показаться смешным. Прошло несколько мгновений, прежде чем он тоже решился сесть, по левую руку от гжи Моску.
— Это место занято, — громким шепотом сказала Симина, — рядом с мамой сижу я...
Гн Назарие вскочил и отпрянул к стене. Егор и Санда поспешили к нему, конфузливо улыбаясь и наперебой уверяя, что не стоит обращать внимания на детские выходки, что девочка избалована, к тому же для нее действительно нет большей радости, чем сидеть за столом рядом с матерью, даже при гостях.
— Ей всего девять лет, — добавила Санда.
Гжа Моску все время сохраняла на лице улыбку, как бы прося простить ее, что она не принимает участия в разговоре. Дискуссия, должно быть, чудо как интересна, о, онато это себе представляет, интересна, умна, поучительна, но усталость, увы, не позволяет ей насладиться в полной мере. Причем было очевидно, что гжа Моску не слышит ни слова, что звуки порхают мимо нее, ни малейшим образом не задевая слуха.
Егор проводил гна Назарие на другой конец стола, предложил ему место рядом с Сандой и, еще раз бросив взгляд на гжу Моску, подумал: «Какие странные приступы...»
— Очень вам благодарен, — вполголоса проговорил профессор, садясь. — Я, кажется, нечаянно обидел ребенка. И какого ребенка — ангела...
Он повернул голову к Симине и посмотрел на нее, широко улыбаясь, со всей теплотой, на какую был способен. Человек вполне еще молодой, лет сорока без малого, он постарался вложить во взгляд отеческие чувства, но улыбка получилась заискивающей, а его лицо, чистое, сдержанное лицо ученого, рассиялось не в меру. Симина встретила отеческий взгляд с язвительной, колкой ирон



Назад